Переопределение женского среднего возраста
Материал по результатам встречи членов сообщества «Компании для всех возрастов» подготовлен для российских работодателей, заинтересованных в глубоком понимании потребностей зрелых сотрудников.
Жанна Чернова - доктор социологических наук Социологического института ФНИСЦ РАН, автор канала «Женщина, у которой накопилось», рассказывает об исследовании женского среднего возраста (хронологические рамки — от 40 до 65 лет, но границы условны).
Женщины среднего возраста часто оказываются в положении так называемого поколения-сэндвич. С одной стороны, на них всё ещё лежит ответственность за детей, а с другой - появляется необходимость заботиться о стареющих родителях. Эта двойная нагрузка делает их положение в семье особенным. И хотя мы знаем это, о том, как они сами переживают этот этап, известно очень мало.
Важно осознать масштаб. Женщин среднего возраста, по данным Росстата за 2024 год, порядка 27 миллионов человек. Это огромная часть общества. Но когда в исследовании говорим «женщины среднего возраста», имеется в виду некий статистический артефакт.
На самом деле внутри этой демографической группы колоссальное разнообразие. Женщины среднего возраста — это не гомогенная масса. Они различаются не только по уровню образования, типу занятости или месту жительства, но и по конфигурации заботы. У кого-то родители ещё не требуют активного ухода, а для кого-то это ежедневная реальность. Различается и возраст детей, что также определяет объем выполняемой заботы. Сочетание этих факторов формирует разные жизненные контексты.
Один из главных вопросов исследования звучит так: как сами женщины называют этот период своей жизни? Какие термины используют для самоопределения и как выстраивают баланс между работой, семьёй и заботой о близких?
В этом материале мы затронем первые 4 из 8 важных наблюдений и выводов исследования.
1. Возраст без имени. Почему среднему возрасту не хватает языка, и кто заполняет эту пустоту
Исследование показало, что у определения «женщина среднего возраста» нет уважительного, культурного словаря. И когда респонденток спрашивают о границах этой поры или просят себя к ней отнести, они теряются.
В отличие от юности или третьего возраста, у этого периода еще не сложились достойные способы описания. В общественной дискуссии вокруг этого явления возникает то, что социологи называют «публичной немотой».
Когда нет правил разговора, вакуум заполняется тремя навязчивыми дискурсами:
• Медицинский. Всё списывают на гормоны и цифры в паспорте. «Медикализация» возраста глубоко проникла в нашу повседневность, превращая естественные перемены чуть ли не в диагноз.
• Психотерапевтический. Нас окружают марафоны и коучи, обещающие научить принятию, поиску опоры и радости через практики самосовершенствования.
• Потребительский дискурс антиэйджа. Смени крем, сделай массаж лица, и ты снова заметна. Этот дискурс эффективен своей простотой, но он подменяет реальную картину набором косметических процедур.
А проблема действительно существует.
Информантки описывают её пугающе одинаково: они стали невидимками. Слово «невидимка» всплывало в интервью разных респондентов независимо друг от друга. Тебя не видит работодатель, не замечает общество. Ты перестала быть интересной и желанной, ни как женщина, ни просто как человек.
Важно говорить именно о том, как женщины сами проживают этот этап. Проблемы у всех схожие, но их комбинация уникальна для каждого места, будь то мегаполис или тихий региональный центр. Это зависит от инфраструктуры и местных социальных норм. Когда у женщины нет возможности создать собственный рассказ о себе, эту пустоту занимают чужие, навязанные извне идеи и мнения.
2. «Медикализация» зрелости. Как медицина превращает биографию в диагноз и что за этим стоит
Мы привыкли воспринимать средний возраст женщины через призму менопаузы. Этот биологический рубеж становится главным мерилом её состояния. Стоит женщине переступить определённый возрастной порог, как всё остальное уходит на второй план.
Вспоминая визиты к врачу, многие из собеседниц рассказывали одну и ту же историю. Приходишь с жалобами на самочувствие, а в ответ слышишь: «Ну а что вы хотели? Возраст. У вас, наверное, «переменопауза». Диагноз ставится не по анализам, а по дате рождения в паспорте. И часто на этом медицинская история заканчивается. Если началось «угасание» и «увядание», то и вариантов лечения якобы нет.
Социальный кризис часто списывают на физиологию. Женщины начинают интерпретировать накопившийся стресс и выгорание исключительно как гормональный сбой. Фраза «Что вы хотите в вашем возрасте?» работает как выключатель. Она снимает с врача или окружающих необходимость разбираться в реальных причинах.
Эта тема у нас практически не обсуждается и не исследуется. Тема менопаузы в нашем обществе остаётся табуированной. Для многих она синоним старости и ненужности.
Однако личный опыт показывает, что всё бывает по-разному. Женщина может быть уверена, что с приходом менопаузы «всё плохо», ведь гормоны на нуле. Но стоит решить психологические проблемы, и картина меняется.
Проблема «медикализации» не в том, что нужно игнорировать язык медицины. Проблема в том, что на второй и третий план уходят вопросы о женщинах как о людях. Что происходит со мной как с женщиной, профессионалом, сотрудником? Как меняется моя жизнь и я сама, когда вхожу в этот новый возрастной период?
3. Социальные часы: кто решает, что вам пора? Система ожиданий о том, что и когда положено делать женщине
В нашем обществе существует негласный норматив. К сорока годам женщина должна собрать полный комплект достижений: дети, внуки, работа, машина, квартира. И что происходит с той, кто выпадает из этого сценария? Её тут же записывают в городские сумасшедшие. Потому что она не реализовала предписанные социальным институтом нормы, где семья стоит на первом месте. Женщину до сих пор оценивают через призму репродуктивного цикла, когда она может и не может быть матерью.
Но давление идёт не только со стороны общества, но и со стороны работодателя. Ещё в 90-м году Джоан Акер (Acker) описала феномен идеального работника. В эту модель идеально вписывается человек без семейных обязательств, готовый работать по 12–17 часов, ездить в командировки и решать задачи в выходные. При найме женщин часто срабатывает стереотип превентивной дискриминации. Работодатели заранее предполагают, что именно женщина возьмёт декрет и больничные, хотя закон разрешает делать это и отцу.
Карьерные часы идут совсем в другом ритме. Им плевать на декреты и семейные обстоятельства. Они требуют постоянного движения вперёд, чтобы не потерять хватку. В итоге женщина сталкивается с горьким фактом: там она не успела.
Женщины тратят колоссальные силы, пытаясь совместить эти два мира. Это не их личная проблема или недостаток характера. Это прямое следствие того, как устроены современный рынок труда и карьерные лестницы. А психология пытается лечить симптомы, рассматривая это как индивидуальный сбой, вместо того чтобы признать системную ошибку.
4. Три логики исключения «Слишком рано», «Слишком поздно», «Слишком стабильно»
Средний возраст для женщины часто превращается в ловушку из противоречивых ожиданий общества. Внешние установки диктуют свои правила и предписывают определённый образ действий.
Все эти сценарии сводятся к трём механизмам исключения: слишком рано, слишком поздно или слишком стабильно. Всё это завязано на понятии социального тайминга, внутренних часах, по которым живёт общество. У социальных институтов, будь то семья или работа, есть своё жёсткое расписание, диктующее, когда пора заводить детей, строить карьеру или уходить на покой. Они живут по ритму: молодость — учёба, зрелость — работа, старость — пенсия.
Но сегодня эта схема трещит по швам. Границы размыты, молодость длится до 40 лет, а выход на пенсию откладывается. Жизненные пути становятся индивидуальными, хотя старый сценарий ещё давит. То, какой путь человек сможет выстроить, напрямую зависит от его ресурсов: денег, связей, образования.
Возраст становится невидимой границей возможностей. Наша способность действовать - это не просто шанс что-то сделать, а реальное действие здесь и сейчас. Но мы часто принимаем решения, глядя лишь под ноги и оценивая только личную выгоду. Мы разучились мыслить глобально и планировать будущее дальше, чем на пару шагов, тем самым закрывая себе дорогу к переменам.
Мы привыкли думать, что образование получают в юности. Даже если формальных ограничений после сорока нет, психологический барьер огромен. Одна из собеседниц рассказывала, что в 37 считала поступление в колледж безумием, а в 42 поняла: самое время. Возможности не исчезают в один миг. Сначала это происходит незаметно, почти фоново, а потом резкий «щёлчок», который полностью меняет жизненный сценарий. Проблема усугубляется тем, что социальные институты живут по расписанию прошлого века.
Три противоречивые логики современного общества
Исследование посвящено женщинам среднего возраста из среднего класса, вполне успешным. К этому моменту они уже состоялись, у них есть семья, дети, карьера. Именно эта стабильность и становится клеткой. Она не парализует, но делает любые изменения невероятно затратными и сложными. Нужно сохранить то, что есть, любой ценой.
В этой логике попытки признать особенности этого этапа жизни считаются слишком ранними. Государство активно заботится о молодёжи и пенсионерах, предоставляя им поддержку. А для этого этапа жизни ничего подобного нет. Вам ещё рано. Любые желания изменить жизнь блокируются необходимостью решать краткосрочные задачи. Самая часто поднимаемая тема, которая хорошо иллюстрирует «слишком рано», связана с опытом.
Женщины постоянно отказывают в передышке, потому что говорят себе: «надо доделать это, пережить то, дождаться чего-то». Нет легитимного основания требовать другого отношения к себе.
К пятидесяти годам от тебя ждут полной определённости: взрослые дети, внуки. Ожидается, что женщина станет бабушкой. Но жизнь меняется: у кого-то в этом возрасте ещё маленькие дети, а кто-то не хочет играть эту роль. При этом других, привлекательных сценариев для женщин среднего возраста просто не существует.
Стабильность обманчива. Возможность взять паузу и пожить для себя требует не только финансов, но и времени. Однако у женщин среднего возраста его просто нет. Они либо работают без отдыха, либо, освободившись от работы, считают своим долгом помогать детям, внукам и родственникам. В итоге люди живут не для себя.
В итоге женщины попадают в ситуацию, когда на них одновременно действуют три противоречивые логики: для чего-то уже слишком поздно, для чего-то ещё слишком рано, а текущее положение дел кажется непоколебимо стабильным.
Важно понимать, что это не личная проблема конкретной женщины. За этим стоит логика работы самих социальных институтов.
Продолжение следует...
